Клаус Кохер

Статья из немецкого журнала «Психоаналитическая семейная терапия» (2008 г.)

Перевод с немецкого Мария Евграшина

(Перевод носит ознакомительный характер)

Аннотация

В этой статье представлены вопросы, возникающие в контексте первичного интервью с парой, которая обратилась за терапевтической помощью. В работе прежде всего рассмотрены внешние и внутренние условия сеттинга (рамки), в которых может разворачиваться бессознательная динамика пары. Автор рассказывает об особенном пространстве, где есть место обсуждению процессов переноса и контрпереноса, возникающих с самого начала. Еще одна задача, стоящая перед автором, — показать роль объектных отношений  и их влияние в контексте терапевтической работы с парой. Его теоретические размышления проиллюстрированы на основе подробного описания первого контакта и последующих пробных встреч в клиническом контексте. В частности, внимание уделяется как восприятию чувств терапевта, так и его попыткам вербализировать их в рамках соответствующих вмешательств. 

Ключевые слова: первичное интервью, парная терапия, внешние и внутренние рамки, перенос и контрперенос, теория объектных отношений.

Когда мы впервые встречаемся с парой в нашем кабинете (или в другом месте, например, в специализированном учреждении), мы сталкиваемся с исключительно сложной и одновременно захватывающей отправной констелляцией. 

В такой ситуации возникают разные вопросы: кто и с кем здесь на самом деле встречается? Какова исходная ситуация в отношениях пары?  Где находится каждый из них в своей истории? Какая текущая мотивация в паре и кто кого привел на терапевтический сеанс? Также возникают вопросы и более глубокого характера: какие бессознательные обстоятельства каждый член пары принес с собой? С какими тайными сговорами (Willi, 1975) нам придется иметь дело? Какая сцена, в рамках которой разыгрываются разворачивающиеся события в смысле действия и содействия (Klüwer 1995), будет происходить у нас на глазах (Argelander 1989), и как нас — возможно, закономерно — к ней привели? Сможем ли мы, используя метод парной терапии, помочь этим супругам, пришедшим к нам со всеми ожиданиями и страхами, чтобы каждый из них смог чувствовать и думать о своих отношениях по-новому — возможно, даже таким образом, чтобы они могли стать, как и прежде, парой, но уже в новом, зрелом понимании?  

Все эти вопросы, как и многие другие, могут интересовать нас в связи с приходом каждой новой пары к нам на первичное интервью. Поэтому, как уже было отмечено, мы находимся в непростой ситуации.  

Используя аналитически ориентированный парный подход, нам как терапевтам интересно узнать о проявлениях бессознательных конфликтов в отношениях пары и их влиянии на динамику переноса и контрпереноса. Такие конфликты с самого начала могут быть интенсивными, а также способствовать как прояснению, так и замешательству и даже осложнениям ситуации, сложившейся в паре.  

В то же время мы сталкиваемся с репрезентациями «я» и объектных представлений нашей пары (Scharff, D./Scharff, J. 1991) и неизбежно становимся контейнером проективной идентификации, которая на нас экстернализируется. 

В самом начале нашей работы мы находимся в неопределенных условиях, поэтому для того чтобы выяснить суть проблемы и ориентироваться в ситуации, необходимо сфокусироваться на известных параметрах, которые структурируют терапевтическую встречу с нашей парой и придают ей известные очертания.  

Рамка (сеттинг)

Обеспечивая внешнюю рамку (сеттинг), мы предоставляем в распоряжение надежное пространство для терапевтической встречи. Внешние  условия рамки (сеттинга) символизируют в их сдерживающей функции внутреннее потенциальное пространство, в котором может быть представлена тема пары. Эти внешние условия также включают в себя время и частоту встреч, договор об оплате (через страховые компании или в частном порядке) и политику отмены или пропуска встреч. Если такие условия есть, то атаки на рамку (сеттинг) и ее нарушение, которые имеют более глубокое значение, можно исследовать, а также понять, происходит ли это в рамках сопротивления, связанного с переносом, или же для проверки надежности условий рамки (сеттинга). Для того чтобы могла развернуться соответствующая динамика, прежде всего должны устояться условия рамки (сеттинга).  

Базовые аспекты, существенно влияющие на рамку (сеттинг) и являющиеся важным необходимым условием, — это абстиненция, анонимность и нейтральность терапевта.  

Психическое пространство как внутренняя рамка (сеттинг)

Создание психического пространства является основным базовым условием психотерапевтической работы в целом. Задача терапевта заключается в том, чтобы  выработать со своими пациентами такие взаимоотношения, при которых мужчина и женщина (отдельно или как пара) могут чувствовать себя защищенными и в безопасности, чтобы они могли начать исследовать свои собственные конфликты, зная, что это именно то, что  происходит в безопасном пространстве, в котором нет места осуждению. Благодаря нашему принятию своих клиентов, а также профессиональному интересу, который выражается в особом умении слушать, мы способствуем тому, что в этом пространстве разворачивается история пары со всеми ее конфликтами и различными чувствами, которые в других ситуациях обычно подавляются и обесцениваются. С помощью контейнирующей функции (W.R. Bion) нашего терапевтического способа слушания со временем пара развивает идентификационную способность использовать психическое пространство для более глубокого понимания своей собственной ситуации.  

В этом психическом пространстве мы можем слушать историю пары особым способом, который позволяет нам также быть на связи с нашими собственными аффектами.  Такое свободно плавающее внимание позволяет нам распознать внутри нас бессознательные аспекты коммуникации и, таким образом, сопроводить пару как аффективно, так и рефлексивно. При этом мы следуем за разворачивающимися событиями в том виде, в котором пара их нам преподносит. В то же время мы можем, находясь в состоянии расслабленного слушания, получить также представление о сознательной и бессознательной коммуникации самой пары  и составить впечатление о том, насколько участники пары контактируют между собой. 

Коммуникативные возможности внутри этого психического пространства специфичны и в некотором роде уникальны, потому что мы можем обогатить предоставляемый материал нашими собственными ассоциациями, связав его с фантазиями пары. В то же время существует пространство для молчания, которое всегда ощущается по-разному в зависимости от ситуации и также может иметь разные значения.  

В парной терапии наш специфический способ слушания фокусируется на образе пары, который нам сообщается. Соответственно, мы обращаемся не только к каждому человеку индивидуально, но и пытаемся понять коммуникацию пары как систему. При этом в центре нашего внимания находятся проявленные аффекты, так как они часто предоставляют прямой доступ к бессознательным конфликтам, в которых берут начало чувства пары.

Проявление таких чувств — это ничто иное, как инсценировка более ранних семейно-исторических конфликтных взаимоотношений, которые проявляются здесь и сейчас.  

Когда мы предоставляем психическое пространство для общения с парой, где мы слушаем разворачивающуюся историю и одновременно находимся в контакте с нашим собственным внутренним миром, важно оставить место для непонятого, то есть для того, что нам еще непонятно. 

Эта «отрицательная способность» (nеgative capability  — У.Р. Бион, понятие, которое первоначально было взято у английского поэта Китса) освобождает нас от непосредственного принуждения «прямо сейчас понять все правильно», зная, что зачастую это совершенно невозможно. Психическое пространство должно иметь место для чего-то еще непонятого, что нередко может быть выяснено только при дальнейшей работе.  

Перенос и контрперенос

Все указанные предпосылки — психическое пространство как внутренняя рамка (сеттинг) терапии с возможностью открытого слушания и готовностью взаимодействовать с внутренним миром пары и следовать за их чувствами — формируют так называемую узловую точку в готовности психотерапевта к контрпереносу. При контрпереносе мы фиксируем различные аспекты переноса у себя, получаемые нами как в совокупности от пары, так и от каждого из ее представителей в отдельности. Может случиться так, что в течение длительного времени контрперенос остается в значительной мере бессознательным.  В других случаях это может показаться нам препятствием, сопровождаемым ощущением дискомфорта и напряжения со стороны терапевта. Если мы будем серьезно относиться к подобным наблюдениям и пытаться их переработать, то они могут дать нам важные подсказки относительно внутреннего уклада пары. Часто проективная идентификация в таком виде передается бессознательно, и наша задача состоит в том, чтобы через  углубленное понимание этих чувств распознать аспекты переноса бессознательных объектных отношений пары. 

Работа с нашими чувствами контрпереноса является важной отправной точкой для вмешательств, применяемых нами при работе с парой. Это позволяет нам вступить в контакт с паттернами, которые использует пара, показывая нам свои способы защиты, предназначенные в конечном итоге для защиты от страха и боли. С одной стороны, впечатления, создаваемые с помощью нашего контрпереноса, являются важными инструментами нашего терапевтического знания о бессознательном конфликте пары, с другой — существует риск осложнений, если мы по причине нашей аффективной позиции действуем неосознанно.  

Когда мы обращаемся к бессознательным страхам, с которыми пара к нам приходит, мы затрагиваем деликатную область, поскольку имеем дело с темами, которые кажутся угрожающими и вызывают защитные реакции. В конечном итоге, когда мы пытаемся говорить с парой о конфликтах, то постоянно находимся в напряжении между готовностью защищать и желанием что-то понять, чтобы иметь возможность изменить ситуацию.

Работа с точки зрения теории объектных отношений в парной терапии 

Уже в самом начале парной терапии, в сущности еще до первой встречи с психотерапевтом — во время первых размышлений о необходимости парной терапии и появившимся желанием записаться на консультацию — в паре возникает первое, еще бессознательное, восприятие внутренней потенциальной рамки (сеттинга), которая имеет важное значение. Этот процесс в некоторой степени похож на то, что происходит в начале каждых отношений: плохие объекты, отвергнутые до определенного времени, появляются только тогда, когда отношения становятся реальностью — до этого они будут отклонены мощными идеализациями и очарованием начала терапии. 

Так на начальном этапе терапии у участников возникает множество различных требований;  некоторые пары проходят этот этап очень быстро и без видимого страха, в других случаях возникают типичные трудности, которые предъявляют особые требования к контрпереносу практикующего. 

Часто на прием приходят пары, у которых с самого начала достаточно ярко выражены сомнения и нерешительность. Можно сказать, что непосредственно перед сеансами терапии происходит своего рода тест на доверие: стоит ли вообще всему этому доверять и зачем нужны услуги терапевта. 

Поэтому первая фаза в проведении парной терапии особенно важна, так как здесь устанавливаются отвергнутые враждебные и агрессивные аспекты объектных отношений, которые уже были отклонены. Таким образом, и перенос пары, и контрперенос терапевта оказывают существенное влияние.

Схематично можно перечислить некоторые типичные темы, которые важны на данном этапе и которые естественным образом влияют друг на друга и пересекаются в процессе лечения. Они проявляются сразу же на начальном этапе, и дальнейшая проработка этих тем, естественно, относится к большим разделам всего курса терапии. 

 Цели и сложности начала терапии 

1. Работа с присутствующим сопротивлением в связи с возникающим переносом.  

2. Договоренность и подтверждение терапевтической рамки (сеттинга).  

3. Учитывать и принимать ранее отклоненные моменты объектных отношений.  

4. Обращать внимание на проективную идентификацию в переносе и контрпереносе, которая иногда может переживаться достаточно болезненно.  

5. Установление надежных и устойчивых рабочих отношений на основе переносных.

6. Расширение границ восприятия пары по отношению к себе и своему партнеру. 

7. Проработка защитных структур и общих невротических защитных механизмов (сговор!), которые поддерживаются посредством общих бессознательных проективных идентификаций с целью достижения большей внутренней гибкости, учитывая как собственное восприятие, так и восприятие партнера.  

8. Работа с пробными интерпретациями и другими терапевтическими вмешательствами.  Как пара может приспособиться к интерпретирующей деятельности терапевта и что может пара в целом и каждый ее член отдельно использовать для своего развития?  

9. Какой вклад оба партнера бессознательно вносят в поддержание общих сложностей в отношениях и в какой степени такие индивидуальные модели подкрепляются общими проективными идентификациями?  

10. Учитывать глубокие бессознательные нарушения, которые снова и снова индуцируют защитные процессы.  

11. Работать над переструктурированием общих схемзащит с целью запуска общего внутреннего процесса роста, обеспечивающего многочисленные возможности для свободы пары.  

Используя виньетку первичного интервью, попытаемся приблизить к жизни вышеупомянутые аспекты.

Господин К. и госпожа С.

Господин К. и госпожа С. (39 и 33 года соответственно) были знакомы три года, изначально это были отношения на расстоянии, пока госпожа С. полтора года назад не сменила место жительства и переехала к господину К.  Он — торговый служащий, она — специалист по сбыту и снабжению, в настоящее время изучает бизнес-администрирование.

Первичное интервью пары стало возможным благодаря инициативе господина К. Он позвонил мне и договорился о встрече в моем офисе, так как у него сложилось впечатление, что его партнер все больше отдаляется от него, и это его очень беспокоило. 

Моим первым впечатлением было, что это современная привлекательная пара. При первой встрече и мужчина, и женщина быстро завоевали мою симпатию. В ходе нашего дальнейшего знакомства госпожа С. была достаточно сдержанной и замкнутой, что не казалось мне неуместным. В то же время у господина К. я отметил некоторую напряженную услужливость, как будто с самого начала нашего общения он рассчитывал установить близость, которая не оставила бы места для специфичного общения, а также для иного варианта развития ситуации первого разговора.  

Когда я спросил, что привело их ко мне, он начал рассказывать о том, насколько гармоничны были их взаимоотношения до последнего времени, что они в целом очень довольны друг другом, а также что у них была удовлетворительная сексуальная жизнь. Господин К. рассказал, что это были первые длительные отношения в его жизни, тогда как ранее у него были лишь краткосрочные и легкомысленные истории. Но как только он познакомился с госпожой С., то сразу понял, что это та самая женщина, которую он искал и представлял в роли своей жены.  

Вслушиваясь, я почувствовал легкое раздражение, потому что весь рассказ мужчины мне показался слишком гармоничным.  В то же время я отметил его нерешительность в обсуждении более проблемных тем.  

Женщина же, наоборот, казалась скорее пассивной, почти не смотрела ни ему, ни мне в глаза, как если бы хотела сначала подождать и выслушать, что расскажет муж. 

Он сообщил, что отношения в их паре ухудшились после того, когда около полугода назад жена прервала беременность. Мужчина сразу же подчеркнул, что они вместе приняли это решение, и что он ни в коем случае не хотел оказывать давление на свою супругу. Однако теперь он чувствует, что она стала гораздо более закрытой и очень обеспокоен по этому поводу. Прежде всего он страдает из-за того, что она почти полностью отказалась от сексуальных отношений. Он хотел бы сделать все, чтобы вернуть прежнее взаимопонимание, что очень важно для него.

Затем Господин К. выжидательно посмотрел на жену и замолчал.

После того как она никак не отреагировал на его заявление, наступила пауза. 

У меня сложилось впечатление, что он старается нарочито выставить на показ гармонию в их отношениях, поэтому я задал себе вопрос, как женщина может себя чувствовать во время всей этой тирады. Спонтанно мне пришла мысль, что в общении этой пары должно быть много молчания.  

Наконец госпожа С. начала с замечания, что она пережила все это совершенно по-другому, ведь, в конце концов, она очень хотела ребенка. Сделать аборт было только его решением, ведь он считал ребенка слишком большим бременем и сказал, что пока не готов, что их отношения должны сначала стабилизироваться, прежде чем он почувствует, что созрел для того, чтобы завести ребенка. 

Я почувствовал горечь в ее словах, которая явно контрастировала с его усилиями по поддержанию гармоничного эмоционального состояния. В некотором роде я воспринимал рассказ женщины достаточно эмоционально и возбужденно, как будто бы в него была привнесена другая сторона медали в отношениях этой пары. 

Пока она говорила, я мог также отметить, что мужчина выглядит виноватым и смотрит, опустив глаза в пол, —  в тот момент атмосфера была очень напряженной. 

В этом месте я хотел бы прервать ход интервью некоторыми размышлениями, чтобы установить связь с предыдущими теоретическими высказываниями.  

1. Рамка (сеттинг) 

Мы можем наблюдать, как беспристрастное слушание терапевта превращает внешнюю терапевтическую рамку во внутреннюю рамку проблематики пары. Это позволяет выявить у партнеров неразрешенные проблемы. Готовность мужчины рассказывать сталкивается с молчанием женщины, к тому же впоследствии мы узнаем, что ее сексуальную готовность также заставили замолчать.     

  1. Перенос и контрперенос

На протяжении первичного интервью у меня появилось чувство дисгармонии и напряженности. Это было вызвано неестественной радостью и активностью мужчины при разговоре, которые предназначались прежде всего для поддержания впечатления о гармоничных отношениях в паре и, таким образом, служили защитным целям. Однако  в противоположность такому «позитивному» впечатлению явно просматривается исходящая от жены молчаливость, ее постоянная сдержанность и даже скрытая агрессия, проявляющаяся через фоновое настроение. Когда она, наконец, нарушила свое молчание и озвучила противоположную точку зрения на сложившуюся в их паре ситуацию, напряжение у меня ослабло, и пришло облегчение, поскольку мне стало понятно, что конфликт уже сформулирован. В процессе интервью аккумулируются  чувства жены, которые накопились за длительный период и теперь, наконец, могут быть выражены. Муж в свою очередь нарушает зрительный контакт, больше не выражая ни гармонии, ни осознания своей вины. Изменение, происходящее в нем, меняет чувство контрпереноса терапевта, который первоначально почувствовал облегчение, на чувство возобновленного напряжения.  

3. Уровни объектных отношений 

С точки зрения теории объектных отношений речь идет об одностороннем желании жены иметь детей и вместе с тем о процессе конфликтной триангуляции. С точки зрения психологии развития триангуляция указывает на эмансипативный шаг от диады к интернализации триадической внутренней структуры, где чувство исключенности ставится под сомнение и открываются новые возможности для развития личности.  В этой части разговора бросается в глаза то, что жена делает аборт самостоятельно, перекладывая ответственность за это на мужа.  

Консультация парного терапевта представляет еще один аспект триангуляции. В частности, муж берет на себя инициативу и ответственность за поиск гармонии в паре, которая должна скрыть появившуюся отчужденность, в то время как жена сначала кажется более пассивной и закрытой, вследствие чего отчужденность при их общении заполняет все пространство. Затем он формулирует имеющуюся проблему несколько раздражающим способом — описывает предыдущие «счастливые» отношения в их паре, пытаясь рассказать о них как можно быстрее, в то же время без необходимости старается не акцентировать на основных семейных конфликтах. Жена в этом случае выступает стороной, препятствующей рассказу о гармонии, за который он, по всей видимости, не несет ответственности. Данное обстоятельство позволяет жене использовать триангулярное пространство терапии, чтобы получить возможность обсудить давно возникшие проблемы.  

Исходя из приведенного, мы можем задаться вопросом, способствует ли триангуляция, которая присутствует по разным причинам (у жены прежде всего благодаря тому, что она хочет иметь детей, у мужа — вследствие посещения парного терапевта), поиску дальнейшего развития пары или она является регрессивным способом защиты от  деструктивной агрессии, символически проявившейся в аборте. 

Здесь можно также сформулировать гипотезу о бессознательно существующем конфликте сговора для участников пары — сговор состоит в том, что муж и жена перекладывают друг на друга взаимоотраженные части чувств, которые символизируют развитие и автономию, поскольку они переживаются в их развитии как слишком перегруженные конфликтами и угрожающие.  

Теперь вернемся к продолжению интервью.  

Я задал паре вопрос, как было принято решение сделать аборт, — и в кабинете снова повисло напряженное молчание.  

Мужчина сообщил, что он оттягивал принятие решения и сбежал на пробежку, как обычно это делает, когда хочет подумать и сконцентрироваться. Во время пробежки он смог спокойно все обдумать, сформулировать свои мысли и в результате решил ответить согласием на желание жены иметь детей. Хотя с его точки зрения, сейчас им еще слишком рано заводить детей, но все же он пришел к выводу, что сможет с этим жить.  

Вернувшись домой, он решил поговорить с женой на волнующую их обоих тему. Причем мужчина попытался развить ход своих мыслей таким образом, как оформил их во время пробежки, чтобы высказать все как можно точнее, и поэтому в первую очередь он начал перечислять все негативные моменты, связанные с появлением в их жизни ребенка.  

Однако жена поняла его так, как будто он хотел сказать ей, что они не готовы сейчас к ребенку, что он против такого решения. Поэтому она прекратила разговор, самоустранилась, а затем  самостоятельно приняла решение сделать аборт и осуществила это.

В этот момент нашего интервью женщина резко прервала мужа замечанием, что она никогда так не понимала его высказывания о ребенке и что сейчас она очень потрясена и расстроена, что он увидел это таким образом. Она испытывала невыносимые и даже где-то трагические чувства в связи с тем, что произошло такое крушение их взаимоотношений и это привело к таким серьезным последствиям. 

Я также испытывал сильное раздражение и чувствовал возрастающее интенсивное напряжение во всем теле, как если бы несостоявшийся диалог пары в этой форме проективной идентификации нашел свое выражение.

На какое-то время мы все замолчали. Данная ситуация показалась мне испытанием на прочность, которое в прямом смысле отозвалось определенными ощущениями в моем теле. Исходя из этих ощущений, я попытался оценить сложившуюся ситуацию и описать чувствующееся в пространстве напряжение: «Только что мы все ощутили нечто очень интенсивное — оно связано с напряжением, которое возникает, когда чувства или действия не могут быть выражены словами. Возможно, мы можем попробовать понять, каковы причины такой бессловесности».

Поначалу реакция на мое заявление оставалась неясной — и мужчина, и женщина молчали, не поднимая глаз. Я понимал совершенно четко: мне будет очень сложно вступить с ними в контакт. Оба они полны отчаяния и в то же время кажутся ожесточенными, поэтому я чувствовал себя так, как будто перемещался по минному полю. 

Наш сеанс подходит к концу.  Я не был уверен, должен ли я настоять на том, чтобы помочь прояснить причины все еще присутствующего чувства напряжения. В сложившейся ситуации я решил не делать этого. Я чувствовал, что мне тяжело выдерживать такое напряжение, поэтому едва ли смог бы устоять перед желанием сказать что-то «полезное».  

В данном случае мне немного помогает мысль, что, пытаясь быть «полезным», я бы присоединился к защите пары, чтобы сделать немного переносимым то, что не может быть высказано словами.

Мы договорились о еще одной встрече. 

В следующем абзаце я хотел бы поделиться моими теоретическими соображениями. 

Мы узнали, что муж постоянно откладывал принятие решения и даже сбежал от этого на пробежку. По-видимому, он нашел себе место, где он смог принять решение о том, что, несмотря на свои опасения и страхи, он может смириться и жить с желанием своего партнера иметь детей. Здесь бросается в глаза, что мужчину волнует только то, сможет ли он исполнить желание жены, а не то, что для него может означать взять на себя роль отца. Здесь имеет место возможный семейный невротический аспект в картине: является ли  муж в результате только послушным ребенком своей матери (жены)?  Был ли у него самого отец, который не смог положительно повлиять на него и который, таким образом, не открыл ему возможность сформировать собственную мужественность, включая представление об отцовстве?  Не игнорирует ли он себя в этой ситуации как мужчину, так как именно здесь существует пробел в его развитии, который он не может закрыть?  

В свою очередь жена во время интервью прекращает свое изначально пассивно-молчаливое поведение, активно высказываясь и позволяя своим сдерживаемым агрессивным аффектам заполнить пространство. Она описывает свое чувство «невыносимости»  в связи с крушением взаимопонимания в их паре, поскольку ее собственный шаг — решение сделать аборт, который означал для нее огромную жертву, — внезапно становится бессмысленным. 

Напряжение, ранее возникшее у меня при контрпереносе, продолжало нарастать в течение разговора, поэтому его едва ли можно было выносить.  Жена, скорее всего, чувствовала то же самое на этапе принятия решения.  По-видимому, бессознательная взрывоопасность данной ситуации все еще была очень сильна, потому что на этом терапевтическом сеансе все присутствующие были практически застигнуты врасплох. К тому же и я как терапевт чувствовал себя выбитым из седла в своей «помогающей» роли. Причиной этого было потрясение пары, которая все еще бессознательно находилась под влиянием пережитого аборта — эта психологическая травма до сих пор ими еще не проработана, не говоря уже о ее интеграции.  

Я также осознал, что любое принуждение на этом этапе могло привести только к дальнейшей скованности моих пациентов, поэтому принял решение прежде всего выдерживать конфликтное напряжение, которое все еще не поддавалось объяснению, чтобы иметь возможность снова приблизиться к нему в следующем разговоре.  

Во время нашей второй встречи мне стало понятно, что взаимоотношения в паре не изменились, и я отчетливо почувствовал агрессивное фоновое настроение мужа и жены, скрывающееся за их молчанием. Поэтому я обратился к их скрытым гневным чувствам напрямую: «На предыдущей встрече мне казалось, что вам практически невозможно вступить в контакт друг с другом. У меня сложилось впечатление, что вы избегаете обсуждать между собой свои проблемы, потому что боитесь, что гармония ваших отношений будет разрушена. Похоже, что вы злитесь друг на друга. Вероятно, у каждого из вас есть воспоминания о подобных ситуациях, когда говорить или проявлять свои эмоции вам казалось невозможным».

После этих слов у меня сложилось впечатление, что накаленная атмосфера молчания начала понемногу меняться в лучшую сторону и напряжение между супругами несколько ослабло.  

После долгой паузы мужчина наконец заговорил и с явно ощутимым внутренним волнением поделился воспоминаниями из своего детства, рассказал об отношениях с родителями. С раннего возраста он и его брат чувствовали, что самое главное в родительском доме — это поддержание гармонии любой ценой. Родители никогда не говорили о своих проблемах, в семье всегда все замалчивалось, но в то же время он часто чувствовал сильное напряжение между отцом и матерью. Они никогда не выясняли отношения и не спорили, однако присутствующее в семье бесконечное напряжение дети испытывали как постоянный бессознательный стресс. 

Пока муж рассказывал все это, его жена впервые заинтересованно посмотрела ему прямо в глаза, между ними начал налаживаться контакт. У меня сложилось впечатление, что черты ее лица стали более мягкими, напряжение ушло. 

Когда он закончил свое повествование, я, глядя на жену, подбодрил ее кивком головы, приглашая прокомментировать услышанное. 

Она нерешительно начинает говорить. Женщина была тронута тем, что рассказал ее супруг, однако определенно ей было непонятно, как это все связано с их ситуацией. Вместе с тем она была удивлена, как мало он рассказывал ей о своем детстве.  

На протяжении этой встречи, а также во время всех наших последующих сеансов атмосфера безмолвия неоднократно повторялась. Но все же я чувствовал, что это молчание с каждой встречей уже было не так сложно переносимо. Кроме того, мне стало легче организовывать моменты, когда они могли встречаться и обмениваться своими мыслями. В результате жена также смогла поделиться воспоминаниями о своем прошлом жизненном опыте. 

После нашего первого сеанса она рассказала о разводе своих родителей, когда ей было всего восемь лет. Тогда она чувствовала себя очень неуверенно и растерянно. Она мучительно скучала по отцу, но не могла показать это матери,  так как боялась выглядеть нелояльной к ней.  В конце концов, мать после расставания с мужем хотела построить свою новую жизнь, и дочери приходилось ей в этом помогать. Поэтому в той ситуации у нее не было места для собственных чувств и проявления ее личного горя. 

Пока госпожа С. все это рассказывала, муж внимательно смотрел на нее, и на его лице отражалось тепло, нежность и любовь. Впервые я увидел, что он настоящий, как и его чувства. 

Казалось, что как будто открылось новое пространство, в котором они могут медленно двигаться навстречу друг к другу. 

Наконец речь зашла о следующей очень важной теме — жена по собственной инициативе начала разговор об аборте.  Из ее откровенного рассказа стало очевидным, что, с одной стороны, она была расстроена и очень разозлилась на него из-за попытки поговорить с ней таким способом, что между ними возникло недопонимание, но, с другой — она сама была глубоко амбивалентна по поводу своего желания иметь детей.  

Становится понятным, насколько безмолвие между двумя людьми, пусть даже бессознательное, может стать средством самоустранения. Таким образом, понимая это, не придется иметь дело с тревожными и вызывающими страх проблемами. 

В завершение, исходя из всего вышесказанного, можно констатировать, что для создания атмосферы разговора, которая в конечном итоге могла бы оказаться полезной для пары, отчасти было возможно использовать терапевтическую рамку (сеттинг). В частности, удалось затронуть тему семейного прошлого мужа — в ходе разговора он описал свою тяжелую ситуацию из детства, связанную с его родителями.  В данном случае подтверждается гипотеза, что в действительности существовало очень мало пространства  для развития автономной мужской идентичности. Тем не менее речь шла о сохранении гармоничной семейной атмосферы,  где муж отвел себе ключевую роль. Последствия сложившихся обстоятельств заключались в том, чтобы отложить собственные интересы, сохранить слабое «я» для того, чтобы оставаться зависимым и лояльным к родителям (возможно, даже в бессознательной эдиповой связи с матерью). На этом фоне можно предположить, что муж бессознательно искал восстановление собственного «я» в партнере, в отношениях с ним, которые изначально казались ему стабильными, но в то же время также чувствовал себя «перегруженным» для роли отца.  

Поскольку мужчина сумел открыться в разговоре и, таким образом, позволил соприкоснуться с миром его чувств, жена смогла снова вернуться к нему. Ее озлобленность по отношению к супругу постепенно ослабла, появились более теплые чувства. До сих пор она мало что знала о детстве своего партнера.  Возможно, это было запретной для него темой, и он смог говорить о прошлом только в присутствии терапевта мужского пола.

Из рассказа жены о ее детстве мы узнали, что она — ребенок разведенных родителей, поэтому ей пришлось слишком рано и болезненно ощутить отсутствие в своей жизни отца. Из-за тактичного отношения к своей матери дочь не разрешала себе признавать   собственные желания и проявлять существующие эмоции. В результате такого развития мы наблюдаем у нее подавленные агрессивные аффекты и нарушенное развитие автономии.  

Поэтому одиночный запланированный и осуществленный аборт, с данной точки зрения, может рассматриваться как агрессивный акт по отношению к собственному желанию автономии.  

Уже в первичном интервью пары присутствуют все указанные нами линии развития. Целью дальнейших встреч будет объединение полученных гипотез с новым материалом, чтобы таким образом помочь паре перейти на кардинально иные способы общения друг с другом.  

Литература 

  1. Argelander, Hermann (1989): Das Erstinterview in der Psychotherapie. Darmstadt (Wissenschaftliche Buchgesellschaft). 
  2. Klüwer, Rolf (1983): Agieren und Mitagieren. Studien zur Fokaltherapie. Frankfurt a. M. (Suhrkamp Taschenbuch Wissenschaft stw1185). 
  3. Klüwer, Rolf (1995): Agieren und Mitagieren — Zehn Jahre später. Zeitschrift für Psychoanalytische Theorie und Praxis X, 45–70. 
  4. Scharff, David E. und Jill S. (1991): Object Relations Couple Therapy. Lanham MD (Aronson). 
  5. Willi, Jürg (1975): Die Zweierbeziehung. Reinbek (Rowohlt). 31 Psychoanalytische Familientherapie Nr. 17 9 Jg. (2008) Heft II
Первичное интервью в парной терапии

Добавить комментарий

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Задать вопрос
%d такие блоггеры, как: